Будучи психологом по первому образованию и работая в fashion индустрии, я почти все время пытаюсь докопаться до сути того или иного модного явления. Раз что-то существует: а) значит это кому-то нужно (выгодно), б) это кому-то нравится и этот «кто-то» обладает своими особенностями, в) значит это развивается по каким-то законам. Это, наверное, базовы вопросы, которые мне довольно часто приходится для себя и своей любимой работы открывать. Слепое следование трендам и «модопочитание» — история не про нас. Я за осознанный подход к столь иррациональной области как fashion.
Тот, кто увлекается модой и хоть раз смотрел каналы о моде будь то fashion TV или world fashion, тому должно быть знакомо ощущение «затягивания». Монотонное передвижение прекрасных молодых тел и лиц по подиуму убаюкивает и рассредоточивает внимание. А это уже один из признаков транса, во время которого человеку можно внушить все, что угодно. Здесь и происходит запечатление этих образов: худое тело модели, дефелирующее по подиуму или извивающееся где-то на Лазурном берегу перед объективами фотокамер. Зритель погружается в иной мир — мир моды, красоты, молодости и dolce vita.
Основой, на которой держится весь этот мир являются модели. Они молоды, свежи, стройны до невозможности, красиво одеты-уложены-накрашены, но главная их отличительная особенность — это то, что они молчаливы. Ходят себе и ходят. Одна сменяет другую, другая третью, рождая в голове зрителя компеллируемый образ из стройных длинных ног, русых прямых волос, заостренных черт лиц и длинного тела.
Как говорит философ и художник Павел Пепперштейн: «Топ-модели, сколь ни различны были бы их образы, являются принцессами молчания, и даже когда они говорят (например, дают интервью), их речь внутренне неинтенциальна, она сворачивается внутрь себя, как бы демонстрируя переполняющее их безмолвие».
Это все похоже, может и не на диагноз, но на синдром точно. Судите сами: речь модели никак не ассоциируется с ней самой. Она существует отдельно, дискретно. В психиатрии такие процессы в психике именуют синдромом Кандинского-Клерамбо. Люди переживающие его ощущают отчуждение от совершаемых действий. Это сквозит даже в их речи: «меня одевают» вместо «я одеваюсь», «меня движет» вместо «я двигаюсь». Это ни в коем случае не означает, что все модели болеют этим синдром, его скорее переживает сама fashion-индустрия.
Как пишет Джулия Чен в своей книге «Модели и постмодернистское потребительское общество», что сам способ подачи информации через моделей шизофреничен. Модель способна одновременно быть в разных местах. Мы видим ее на каналах, дефелирующей в новой коллекции одного дизайнера в Милане, потом в Париже, потом можем увидеть ее на обложке Vogue и в fashion story Harper's BAZAAR, рекламе косметики. Нам кажется, что модель вечно пребывает в одном возрасте — молодом. Мы не видим, как она взрослеет, стареет. Это, конечно, модельному бизнесу и fashion-индустрии не нужно. Обезличивание удобно. Легко заменяемые девушки не привлекают внимание к своей личности. Ее модность зависит от иррациональных суждений модной элиты. Поэтому делать ставки на личность модели смысла нет. Отсюда процесс отчуждения тела от мыслей и чувств у моделей. Опять же симптом шизоидности.
Быть разным — это интересно. Это игра, которая может позволить тебе понять, какая из прожитых ролей тебе аутентична, а какая — нет. Но затянувшиеся ролевые игры могут повлечь за собой неразвитую собственную идентичность. Судите сами, режиссерами здесь являются дизайнеры, фотографы, личные менеджеры, агентства. Как верно отметила Екатерина Петухова, специалист в области маркетинга в индустрии моды, «модель не несет в себе никакой индивидуальности, она являет собой цитату из цитаты — за созданием каждого конкретного рекламного образа — „лука“ — стоят десятки людей». Читатель глянца или зритель видет лишь отрывок, часть, некий образ, который застыл в контексте, смысл которого еще нужно понять. Это и является изюминкой моды — ее символичность. Символ — это та же метафора и даже загадка, поняв которую, чувствуешь удовлетворение.
Из этого следует более актуальный вопрос. Вопрос отношения к переменам имиджа. Кто-то считает, что менять имидж — это изменить себе. И, возможно. он будет прав, ведь если человек утверждает такое, то он и будет любые изменения избегать и чувствовать себя в них как не в своей тарелке. Кто-то считает (и в этом им помогают модные журналы), что нужно быть разным, меняться, совершенствоваться, чувствовать себя иначе, по-другому. Но слепое и бездумное копирование модных трендов не поможет найти себя. Да и порой создается впечатление, что некоторые модники и модницы и не стремятся к этому. Быть собой — это уж очень абстрактно, а купить и одеть то, что на моделе — вполне конкретно. Здесь нет правильного или неправильного отношения к переменам. Они настолько индивидуально, что с ними нужно только считаться. И, если частью Вашей индивидуальностью является устоявшейся имидж, который Вас полностью устраивает и Вы живете в гармонии с собой и важными для Вас другими людьми, то это очень ценно. Правда гибкость и пластичность является очень хорошей чертой не только в социуме, но и в психике. Любая крайность несет в себе опасность. Одна из задач в нашей жизни найти свою собственную золотую середину, которая была бы для нас комфортной. Но для этого нужно порой сделать не всегда удобный шаг в сторону. Только двигаясь и ища себя мы можем обрести ту символическую форму самовырожения, которая поможет нам самореализоваться и достичь своих целей. Позвольте себе роскошь быть собой!
Имиджмейкер Светлана Графская
